«Дедушка Байкал»
«Дедушка Байкал» — так уважительно-ласково люди порой называют великое озеро. Однако эта история – не про него, а про человека, которого тоже можно назвать легендой: про Владислава Банаевича Баршуева. Ему перевалило за 90 лет и сейчас «дедушка Байкал» живёт в посёлке Еланцы в кругу большой семьи. Если взглянуть на пройденный им путь, то перед вами предстанет живая история трудных послевоенных лет в Прибайкалье, когда выживание требовало невероятной стойкости, труда и любви к родной земле.
Владислав Банаевич родился в 1935 году в деревне Халха-Узур (теперь её нет, остались только остовы домов, а чуть дальше расположилась Тонта). Родители назвали мальчика Байкалом, а в справке о рождении указали другое имя – Владислав. Давать два имени было традицией, а ещё – своеобразным оберегом: так взрослые хотели оградить малыша от незавидной судьбы его братьев и сестёр, не доживших до совершеннолетия. Мать Байкала, Буднэй Бунаевна, доярка, родила 18 детей, но из них выжили только четверо: такова была цена сурового послевоенного времени, когда высокая детская смертность от болезней не была редкостью.
Уже в 6 лет Байкал-Владислав косил сено вручную, пас скот, помогал родителям. Он знал: где-то гремит война, на неё ушёл его старший брат. Отца на фронт не взяли: Банай Бадгаевич был без правого глаза и в солдаты не годился. Но, несмотря на это и полную неграмотность, был уважаемым председателем колхоза имени Жданова, который считался одним из передовых коллективов среди более чем двух десятков рыболовецких артелей. Время было тяжёлое, вспоминает дедушка Байкал:
«Я с другими деревенскими мальчишками добирался на уроки за 20 километров по степи в любую погоду. Никто не жаловался. Может, просто не запомнил трудностей… Военные годы не оставили следа. А вот послевоенные, особенно 1948-й год, который был самым голодным, да, помню особенно. Тогда пашни наши были малы, всего по 6 – 7 гектаров. Хлеба не хватало. Я и другие подростки собирали колоски, жарили их и ели. Рыба-то на Байкале была всегда, её отправляли и на фронт, и потом государству. У каждого колхоза был назначенный план вылова. Но хлеб — только по талонам! Рыбу сдавали, а взамен получали карточки на муку и крупу.»
После школы Байкал-Владислав вознамерился получать высшее образование в Иркутске, но в его планы вмешался директор родной школы: уговорил старшеклассника поработать учителем математики и физики, заменить педагога, которая ушла в декрет. Поступление в вуз свершилось только через два года и не в Иркутске:
«Хотел попасть в Иркутский университет на физмат, но уже на пристани кто-то сказал, что там уже не принимают документы. И тогда я решил поехать в Танхой на пароходе и уже оттуда в Улан-Удэ. Город для меня был чужой, незнакомый. Приехал и поступил на зоотехнический факультет в зооветеринарный институт (он тогда так назывался). Там и аграриев учили. На третьем курсе попал в сборную по волейболу, так как хорошо в него играл и ещё занимался лёгкой атлетикой. И уже как члену сборной мне были положены талоны на питание – можно сказать, я тогда впервые досыта наелся. И ещё я только на третьем курсе получил паспорт, потому что нужно было ехать на соревнования в Новосибирск… То есть до третьего курса я жил со справкой, которую выдал колхоз имени Калинина. Закончил институт по специальности «зоотехник» в июне, в 1960 году. Мне дали направление в Курымканский район, чтобы я создал пункт искусственного осеменения. Должен был там организовать станцию. Но перед этим я приехал на родину, в свой район, где меня уговорили остаться и как-то через Москву решили вопрос с распределением. Я так и остался тут. На первой же комсомольской конференции меня избрали секретарём районного комитета комсомола. Потом перешёл работать в районное сельхозуправление. К концу шестидесятых в Тажеранской степи паслись почти 60 тысяч овец, и их надо было чем-то кормить. Засуха, травы-то нет. Я днём и ночью не спал. Приходилось с Краснодарского края возить берёзовые веники! Да-да, за несколько тысяч километров. Из-за этого ругался с Николаем Васильевичем Банниковым, который тогда руководил областной партийной организацией. Ездил в Иркутск, спрашивал его – как так получилось, что нет берёзовых веников в Сибири?! Ведь краснодарские пока привезут в вагонах, пока перегрузят на машину грузовую, а потом на пароход, листочки все осыпятся. Доезжают до нас только прутики без листьев. А овцы эти прутики-то не едят!»
Сегодня, спустя десятки лет, дедушка Байкал помнит все послевоенные события в деталях. И с нескрываемым интересом следит за событиями в стране, в обществе, особенно – в природе. Говорит: родные берега и степь изменились! Некоторые участки, которые он помнит открытыми всем ветрам, теперь заросли лесом. Нет многотысячных овечьих отар. Промышленного лова омуля – тоже.
Земля, как человек, тоже нуждаются в отдыхе и особом отношении — чтобы восстановиться, поддержать в нужный момент. Память о трудных временах живёт в рассказах «дедушки Байкала». У Владислава Банаевича выросли дети, продолжилась династия тружеников. Его жизнь — пример того, как сила духа и любовь к родной земле помогают преодолеть любые испытания.
Фотоархив семьи Баршуевых, Заповедного Прибайкалья
Текст: Светлана Козлова, Лада Азизова
